pageTracker._trackPageview(); } catch(err) {} /* END AG Google Analytics Plugin v.1.0.8 */ /* ========== www.gordejev.lv =========== */
Обо мне Мои избранные статьи Внимание. Осознание. Путь.

Самое сложное на пути

«Дон Хуан сказал, что прогресс на пути магов обычно является радикальным процессом, цель которого – привести в порядок это (с духом которое))) связующее звено. У обычного человека связующее звено с намерением практически мертво, и маги начинают с такого звена, которое является совершенно бесполезным, потому что не отвечает на вызов добровольно (в том смысле, что это звено нельзя использовать по собственному желанию).

Он подчеркнул, что для того, чтобы оживить это звено, магу необходима строгая, неистовая целеустремленность – особое состояние ума, называемое несгибаемым намерением. Принять то, что нагуаль является единственным существом, способным наделить несгибаемым намерением – это самое трудное в ученичестве магов.

Я возразил, что не заметил этой трудности.
– Ученик – это тот, кто стремится к очищению и оживлению своего связующего звена с духом, – объяснил он. – Когда звено оживлено, он уже не ученик, но до тех пор он, чтобы продолжать идти, нуждается в неистовой целеустремленности, которой, конечно, у него просто нет. Поэтому он позволяет нагуалю придать ему целеустремленность, но чтобы сделать это, он должен отказаться от своей индивидуальности. В этом и заключается сложность.

Он напомнил мне то, что повторял неоднократно: добровольцев не принимают в мир магии, потому что у них уже есть собственные цели, которые делают невероятно трудным отказ от своей индивидуальности. Если мир магии требует представлений и действий, идущих вразрез с целью добровольца, то он просто отказывается меняться».

Давайте остановимся на этом подробнее, не думаю, что это что-то изменит, но может кого-то и остановит вовремя… Знание – сила, предупрежден – значит вооружен, вроде как))). У меня в этом вопросе уже есть приличный опыт, видел многих, уж поверьте на слово.

Итак… Проблема здесь не в том, что начать действовать в соответствии с тем, что написано в книгах, или с тем, что говорит тот, кто вас ведет (если он, конечно, есть). Начать совсем не сложно, первичный интерес, воодушевление и энтузиазм – хорошие помощники. Однако мы не понимаем, что они – это нечто ненастоящее, что это лишь чувства, вызываемые какими-то из фиксаций нашей системы ценностей, просто отражение каких-то возвышенных идей, слов, ожиданий. А у эмоциональных фиксаций от их частого использования есть свойство истощаться. Энтузиазм всегда заканчивается, возвышенные чувства увядают, и приходит проза пути. А он всегда не тот, что от него ожидали. Он всегда неприятен – ведь на нем постоянно приходится сталкиваться с худшим в себе, он и вызывает это худшее на поверхность. Злоба, раздражительность, недовольство, лень, нетерпение – все это выходит на поверхность, когда от нас требуется изменить свои привычные взгляды, действовать безупречно или отказаться от своих привязанностей.

Тональ – это самозащищающаяся система, она борется за сохранение своей целостности, своей непрерывности. Стремясь к внешней безопасности, она не хочет ничего отдавать и борется за все, что имеет, – за вещи, за людей. То же самое она переносит и на внутреннее, сражаясь за свои взгляды, идеи, за свои привычные отношения. А как борется система? Она вызывает неприятные эмоции. Помните, как в седьмой книге: «…он в шутливом тоне прокомментировал поведение моего первого внимания, сказав, что оно изо всех сил старается восстановить порядок, который был нарушен моим контактом с союзником. Поскольку восстановить этот порядок рациональными способами не удается никак, первое внимание делает это, сосредотачивая всю свою силу на чувстве печали». То же самое происходит и в нашем случае. Как это выглядит: мы начали делать что-то вопреки нашей системе ценностей, начали освобождаться от привязанностей, от ненужной собственности, поступать не в соответствии со своей, к примеру, ревностью, собственническим чувством, жадностью и ленью, думать не как русский, а как человек, престав ассоциировать себя со страной и с глупым патриотизмом и т.д. и т.п. Короче в своих действиях и мыслях подняли руку на систему.

Это сразу неприятно, но поначалу энтузиазм сильнее. Он помогает мыслить и действовать правильно. Проходят месяцы, потом годы; какие-то фиксации конечно растворяются, но серьезных изменений пока не видать (или мы для этого просто недостаточно внимательны, а может быть, быстро к ним привыкаем), а былой интерес и воодушевление постепенно иссякают. Ограничивать себя становится все труднее, а как отказываться, не отказываясь, все еще не понятно. В итоге чувства помогающие продвижению полностью иссякают, интереса больше нет. А что осталось, что за эмоции? Конечно недовольство, раздражение, лень. Все это, конечно, частично ушло, но этого явно недостаточно. Коренное-то изменение не произошло, зеркало самоотражения разбить не удалось (дай бог, если удалось, конечно), а это значит, что чувства по-прежнему обуславливают мышление. То есть они управляют нашим мыслительным процессом. На этом следует остановиться подробнее, хотя я об этом уже писал в книге. Итак, как это работает: приходит чувство, какая-то эмоция. Мы ее заметили, а может и нет. Она овладела нами. Нам кажется, что наши мысли от нее не зависят, что мы прежние, независимые в своих рассуждениях, в своей логике. Но это лишь иллюзия. Вспомните, как после сильных эмоциональных срывов, мы изменяем свои решения, принятые под воздействием сильных чувств. Однако если мы посмотрим назад, то вспомним, что в момент переживания эмоции были совершенно уверены, что никогда не передумаем. Вы возразите, что это касается лишь сильных эмоций. Но это не так. Даже слабые и совершенно не отслеживаемые нами чувства производят тот же эффект. Мы думаем, в соответствии с тем, что чувствуем.

Не спешите просто пробегать взглядом эти строки. Я хочу донести до вас нечто чрезвычайно важное. Мы не хозяева самим себе. Наше мышление не является независимым, оно обусловлено нашими эмоциями. А так как эти эмоции поглощают нас целиком, то в большинстве случаев мы даже не замечаем их. В этом вся суть проблемы – мы не в состоянии критически оценивать собственное поведение в тот момент, когда у нас есть отношение, есть какое бы то ни было эмоциональное состояние. Только в ретроспективе, глядя назад, мы можем сказать (а можем и нет) что делали какую-то ерунду. Но часто бывает уже поздно, действие уже совершено, а признать свой полный идиотизм чрезвычайно сложно, для этого нужно перестать серьезно относиться к себе, разрушить свой образ. Тональ защищает себя и вряд ли позволит этому произойти, найдя способ себя обмануть. Нам следует понимать, что наш сознательный разум это далеко не все, что в нас есть. Мы думаем, что осознаем все свои действия, но большая часть работы системы происходит за пределами сознательного. Вот вам цитата:
«Что со мной не так, дон Хуан? – спросил я.
– Ты индульгируешь, – бросил он. – Ты чувствуешь, что индульгировать в сомнениях и размышлениях – это признак чувствительного человека. Но суть тут в том, что ты очень далек от того, чтобы быть чувствительным. Поэтому, зачем же притворяться? Однажды я говорил тебе, что воин в смирении принимает себя таким, каков он есть.
– Ты так говоришь, словно я намеренно обманываю самого себя, – сказал я.
– Мы обманываем самих себя намеренно, – сказал он. – Все мы осознаем свои действия, но наш маленький ум превращает себя в монстра, каковым он себя воображает. Однако, он слишком мал для такой большой формы.»

Немного опять меня в сторону занесло, но уж очень хорошая цитата. Давайте вернемся к нашему вопросу.


Мы – не настоящие, друзья мои; наши чувства с обуславливаемым ими мышлением приходят и уходят, наша система принятия решений находится в рабстве у наших условных ценностей, у наших привязанностей, у наших эмоциональных состояний. Как это выглядит: например, у нас есть привязанность к какой-то вещи или человеку. Обладание этим приносит нам удовольствие или чувство полноты. Или у нас есть какая-то странная (религиозная или иная) вера, или какая-либо морально нравственная установка, с их безопасностью и чувством подлинности. Мы не понимает условности и относительности этих взглядов, ведь наши чувства такие настоящие! Мы смеемся над глупыми установками и верованиями других, но лелеем свое, не понимая, что мы такие же, как те, другие люди. Что наши чувства такие же как и у всех остальных. Что вера, она и есть вера именно потому, что в нее верят, испытывая чувство абсолютной правоты и истинности. Оно одинаково и у правоверного мусульманина, и у последователя Ошо, и у всех остальных. Помните – мир это мы, а мы это мир. Как же это просто звучит, но как сложно это действительно осознать и отказаться от собственной веры.

Но я отвлекся от нашей темы. Итак, время энтузиазма и воодушевленности (что тоже есть чувства) от книг с их целями, чудесами и красивыми идеями уже прошло, а мир магии говорит, что нужно оставить то, что мы имеем, или во что верим. Так говорил нагуаль Хуан Матус или говорит вам тот, кто вас ведет. Что же происходит дальше? Скорее всего, мы просто бросаем тему или пытаемся как-то совместить наш личный бред, с тем, что написано у Кастанеды или у Джидду. Но нельзя одновременно молиться в церкви и читать Кришнамурти, нельзя идти по пути к свободе по книгам Кастанеды и поддерживать свои прошлые взгляды, привычки и привязанности. От этого не будет никакой пользы, это просто бессмысленный, ни к чему не ведущий идиотизм. В этой точке и происходит то, о чем говорил Нагуаль, – доброволец не может отказаться от собственной индивидуальности, он просто не хочет отказываться от собственных целей и представлений. Он просто глупый самодовольный идиот, но совершенно не понимает этого и, скорее всего, никогда уже не поймет. У него просто нет того самого несгибаемого намерения, чтобы продолжать идти.

Так, где же тут выход? Для начала нужно понять разницу между добровольцем и нет. Помните, в чем суть пути? Суть пути – это уловка, хитрость, обман или принуждение (которое по сути и есть обман). Когда учитель берется кого-то вести, он знает, с кем имеет дело, и понимает все то, что я написал выше. Поэтому он обманывает ученика, он дает ему заглотить какую-то наживку, обещая какое-то крайне привлекательное достижение, способность творить чудеса, обещая что-то невообразимое. Это очень похоже на то, как в различных религиях или тоталитарных сектах обещают бессмертие с возвышенной идеей служения человечеству, цепляя и разводя на это огромное количество людей. Настоящий учитель делает что-то похожее, разница лишь в том, что с помощью своего обмана он принуждает ученика к действительно правильным действиям, приводящим к очистке связующего звена и росту осознания. В итоге ученик приходит к самостоятельному осознанию истинной сути вещей. Но нас некому обманывать, мы все – добровольцы. У нас нет нагуаля Хуана Матуса с его уловками и принуждением. Даже если нам и помогает кто-то (как, например, я помогаю кому-то), то у этого человека, скорее всего, нет хитрости и силы дона Хуана. Так что же делать нам? Ситуация практически безвыходная. Самопоглощенность она на то и есть самопоглощенность, что бы быть полностью самопоглощенной и порождать абсолютное самодовольство. Уж так мы, идиоты, устроены. Куклы просто ненастоящие… Это я еще ничего не написал о нашей тупости, а это ой какой серьезный враг. В ней мы, кстати, тоже самопоглощены ))))

В результате у нас остается лишь один выход, и я думаю, что все в итоге зависит от наличия хоть какого-то количества свободного внимания. А что это, вообще, такое, и откуда ему взяться? Это то, что может позволить нам понять, что написано выше, что позволяет нам видеть, что мы не понимаем того, что говорит Джидду, что позволяет нам понимать, что если мы не согласны с чем-то, что говорил Нагуаль, то это не он, а мы чего-то не понимаем. Эта та часть нашего внимания, которая свободна от мерзкого самодовольства и самозначительности. Если у нас это есть, то тогда мы можем видеть, что выход здесь лишь один – иметь непопрекаемый ориентир и, отказавшись от своей индивидуальности, следовать ему и продолжать действовать в соответствии с его установками, чтобы мы там не думали и не чувствовали. Нам просто необходимо безраздельное доверие. Вот несколько цитат из девятой книги:


«Говоря о необходимости верить нагуалю, дон Хуан, несомненно, был прав. На начальных стадиях моего тринадцатилетнего ученичества у него мне труднее всего было принять его мир и его как личность. Ибо это предполагало безраздельную веру и безоговорочное принятие его, как нагуаля…
Поначалу мысль о таком доверии к дону Хуану выводила меня из равновесия, будучи противоестественной. Когда я сообщил ему об этом, он уверил меня в том, что для него проблема доверия к учителю стояла не менее остро.
– Как-то я сказал своему учителю в точности то же самое, что ты мне, – сказал дон Хуан. – Он ответил, что без доверия нагуалю нет возможности испытать облегчение и поэтому нет возможности очистить от мусора нашу жизнь, чтобы быть свободным. Дон Хуан еще раз повторил, насколько прав был его учитель.
Я еще раз выразил свое принципиальное несогласие. Я рассказал ему, что меня воспитывали в гнетущей обстановке религиозного фанатизма, и что это очень плохо на мне отразилось. Его же утверждение, равно как и утверждения его учителя, напоминали мне о догматах смирения и покорности, которые я учил в детстве и к которым питал отвращение.
– Твои слова о нагуале звучат как религиозные верования, – сказал я ему.
– Ты можешь верить во что угодно, – ответил он невозмутимо. – Но факт остается фактом: нет игры без нагуаля. Я это знаю и говорю это так же, как и все нагуали до меня. Но, как и я, они говорили это вовсе не с позиции самозначительности. И когда говорится, что без нагуаля не может быть пути, подразумевается лишь одно: нагуаль – человек особый, потому что он лучше кого бы то ни было способен отражать абстрактное, дух. Только и всего. Все мы связаны с духом напрямую, и лишь по случаю с человеком, который приносит нам послание духа.
Я научился безоговорочно доверять дону Хуану как нагуалю. Как он говорил, это принесло мне чувство огромного облегчения и способность принять все то, чему он меня учил».


У нас нет Нагуаля, но у нас есть книги. Если у нас достаточно свободного внимания, чтобы увидеть, что это все правда, что то, что написано в книгах, настоящее (или хотя бы самое глубокое из того, что нам попадалось), то нам надлежит принять решение и понять, что жизнь лишь одна и что для изменения требуются многие годы. Следует приготовиться к многим разочарованиям и тяжелым чувствам, к страху, раздражению и отчаянию. Нужно приготовиться к соответствующим этим чувствам рассуждениям и колебаниям. Измениться очень непросто, это самая сложная задача для человеческого существа. Мы должны принять, что не знаем себя, и что наша система будет бороться. В нашей ситуации без непорекаемого маяка мы обязательно заблудимся. Итак, что там у нас в итоге: решение посвятить этому жизнь, что означает закрытие двери назад, и абсолютное безоговорочное принятие.

Есть еще одна вещь – это память. Память о повышенном осознании и память вообще. К сожалению не все из нас могут помнить свои озарения в повышенном состоянии осознания. Но для тех, кто может, это просто великолепные маяки. Много лет назад у меня были очень сильные и глубокие трипы, в которых я осознал что-то с абсолютной ясностью. Это ясность ушла, но осталась память о том, что она была, и о том, что же я осознавал и понимал. По прошествии какого-то времени все стало не так ясно, но я помню. Это поддерживает меня. Мы должны пытаться осознанно сохранять память о моментах озарений, она поможет нам выстоять в трудные минуты. Так же нам нужно стараться помнить о тех изменениях, которые с нами произошли, о том, какими мы были раньше, до того, как начали идти. Нет ничего важнее памяти. Проблема здесь только в том, что если мы забываем, то уж забываем… Когда кто-то что-то забыл, то для него от того, что он забыл, ничего не остается, для него этого просто не было… Жесть.


Итак, как сказал дон Хуан в четвертой книге: «Маги убеждены, что все мы являемся кучкой придурков. Мы никогда не способны по своей воле отказаться от своего бесплодного контроля. Поэтому с нами нужно действовать путем трюков». И это же действительно так (я про придурков), мы же знаем, кто мы такие. Так почему бы не помнить это? Откуда столько самозначительности и самодовольства? Нас некому обманывать, поэтому мы должны как-то умудриться обмануть самих себя.
Завершая этот пост, хотел бы написать еще об одной вещи, об одном моем недавнем заблуждении. Я всегда полагал, что опасность заблудиться и бросить путь уменьшается по мере нашего продвижения по нему. Я был убежден, что начинающий более уязвим, чем тот, кто уже что-то сделал. Но, век живи, век учись! Похоже и здесь все наоборот. Недавно я столкнулся с тем, что наши достижения скорее являются помехой, чем подмогой, как ни странно это звучит; а возможность забывать свои осознания ничуть не уменьшается со временем. Недавно у меня на глазах оставил путь человек, который занимался только им на протяжении трех лет и не только почти завершил пересмотр (которым занимался два года ежедневно по несколько часов), нашел руки во сне, остановил внутренний диалог, но и на протяжении многих месяцев осознавал как условность всех отдельных элементов собственной системы ценностей, так и собственно процесс самоотражения. Я не буду сейчас подробно касаться этой истории (может быть как-нибудь в следующий раз), хочу лишь сказать, что наши достижения лишь усиливают самозначительность, а то, что написано в этом посте выше проявляет себя в основном через годы после того, как мы начали идти.

Наша самодовольная тупость, служащая нашим удобным взглядам и привязанностям, искореняется крайне медленно, а новые привязанности (одна из которых и подкосила моего друга) проявляются очень быстро. «Мне по х…ю, что говорил дон Хуан. Они все умерли уже, а мы сейчас живем», – сказал он уходя, приколитесь… Так что будьте на чеку, следите за собой, помните повышенное осознание и не забывайте, что шансы против нашего успеха в изменении себя всегда несравнимо больше, чем шансы за.

-

-

Поиск по сайту